Петульку он оставил неподвижной, поскольку так с ней было легче управляться, и, взяв Молли за руку, повел ее подальше от «немой сцены». Люди из прошлого, внезапно окоченев, замерли в самых странных позах: мальчики со вскинутыми палками, девочки с разинутыми ртами и мокрыми дорожками слез на щеках, садовник и вовсе застыл на одной ноге.

Старичок подвел Молли к экипажу, возле которого, не шевелясь, стояли лошадь и кучер, и знаком велел ей забраться на облучок, после чего передал ей Петульку. Молли сообразила, что, когда старичок отпустит ее руку, она должна сосредоточиться на своем собственном кристалле, чтобы не застыть, как все остальные. Ей это удалось — и она явно произвела на старичка впечатление.

Усевшись рядом с Молли, он взял кнут и разморозил время. От удара кнутом лошадь мгновенно пришла в чувство и рванулась вперед. Петулька залаяла. Колеса экипажа завертелись, кучер в бриджах удивленно вскинул голову — однако прежде чем он успел что-то сделать, экипаж укатил прочь.

Лошадь громко заржала, по аллее с криком бежал еще какой-то человек.

Но похититель Молли не оглядывался назад. Тяжело дыша, он утер пот с морщинистого лба и забормотал:

— Ему понравится собачка… Это одна из этих странных китайских пород… Да, наконец-то я всё сделал правильно.

Молли не понимала, что он такое мелет, но ей сейчас было не до того. Она узнавала места, по которым они ехали. Это была дорога на Брайерсвилль. Конечно, не асфальтированное шоссе, а неровная проселочная дорога, разделенная посредине продольной полосой травы и маргариток. Примерно через полмили они нагнали телегу, запряженную волом. Пришлось остановиться и подождать, пока телега съедет к обочине, чтобы пропустить экипаж. Несколько мгновений было совсем тихо, так что стала слышна песня жаворонка высоко в небе. А потом позади раздался топот копыт. Старичок обернулся — их нагоняли садовник и кучер. Выругавшись, он перебрался с облучка на лошадь, впряженную в экипаж, и заставил ее обогнуть телегу. Преследователи были уже совсем рядом. Пришлось снова остановить время.