Глаза быстро пробежались по первым четырем катренам.

Многое показалось расплывчатым и не совсем понятным, но в целом он остался доволен — впечатление было передано точно.

Он верил: далекие потомки будут людьми проницательными. А главное, диковинные явления, что приводят его в трепет и замешательство, для них станут так же обычны, как медная чаша.

Последние четверостишия он читал внимательно. Потом перечитал каждое еще несколько раз. И с каждым разом хмурился все больше. Видения, описанные в них, были очень странными. И описание вышло слишком туманным. Что такое была цифра «три»?

Три женских силуэта вроде бы проступили из густого тумана.

Туман?

Совсем не такой клубится над поверхностью чаши.

Тот был холодным и вязким, словно белый речной туман в осеннюю пору над сонным потоком вод.

Что проглянуло из сырого тумана?

Люди?

Да, люди.

Их было много, они гибли, взывая о помощи.

Откуда взялись женщины? От их силуэтов веяло смертельной тоской.

И все же опасной по-настоящему показалась только одна…

Он напряг память, пытаясь вспомнить еще что-либо. Тщетно.

— Нет! Это слишком невнятно. Я не вправе… Быть может, позже…

Он решительно обмакнул перо в чернильницу и жирным крестом перечеркнул три последних катрена.

Через несколько минут тяжелая дверь кабинета распахнулась, и хозяин появился на пороге, щурясь в лучах яркого солнца. Оно было дерзким, радостным и царствовало безраздельно. И только в его убежище всегда царил полумрак.

«Чтобы не распугать мои видения — они боятся света. И теперь, наверное, попрятались в темных углах, укрылись в складках пыльных тканей», — подумал он, внезапно усмехнувшись.

Молодому человеку, ожидавшему его внизу, усмешка показалась довольной улыбкой.

— Доброе утро, мсье! Хорошо работалось сегодня?

— Здравствуй, Жан. Не могу сказать, что я очень доволен.