В комнате были две кровати под покрывалами, разделенные ночным столиком с лампой на нем.
— Какую кровать предпочитаете? — спросила Майра.
— Мне безразлично. Вас не стеснит мое присутствие?
— Нисколько, Так где вы ляжете?
— Ну, скажем, на правой.
— И я на правой, — улыбнулась Майра.
— А что, вас левая чем-то не устраивает? — не понял Олег.
— Не устраивает.
— Почему?
— Потому что вас там не будет. Я, Олег, лягу с вами. Не возражаете? Мне еще не приводилось спать с русским.
Скоро в широком окне, затянутом шторой, погас свет. И, хотя умею видеть сквозь стены и в темноте, рассказывать дальше считаю неделикатным. Как подглядывать в замочную скважину.
С той стороны, где пульсирующим гулом ревела бессонная автострада, повисла большая оранжевая луна, за кактусами без умолку звенели цикады. Сон незаметно сморил меня.
ОН
Меня разбудил гомон птиц за окном. Они так яростно вопили, встречая восход солнца, что даже через плотно закрытое окно, вдобавок затянутое толстой шторой, перекрывали ровное гудение кондиционера. Ликование птиц заполняло всю комнату мотеля, в которой мы с Майрой провели нашу первую ночь.
Она отдалась мне спокойно, я бы сказал, даже деловито. Без привычных в таких случаях попыток вытянуть из меня объяснение в любви или хотя бы признание в том, что я ее не презираю. Так ведут себя женщины в России, для которых первый раз лечь с мужчиной — исключительно важное событие, сравнимое с прыжком в глубокую воду, не умея плавать и посему без большой уверенности вынырнуть живьем обратно.
Что меня еще удивило: отдавшись мне и выпрыгнув из-под простыни в ванную, она оттуда не вернулась в мою кровать, а легла на вторую, отделенную от моей ночным столиком.