— Я тоже еврейка, — сказала Майра. — Хоть вы и определили мой тип как классический испанский.

— Никогда бы не подумал, — искренне удивился он.

— Это… форма комплимента?

— Да, ради Бога, не придирайтесь к словам. Евреи во всем мире одинаково чувствительны.

— Я вас не обескуражила? Говорят, русские — жуткие антисемиты.

— Говорят, — хмыкнул Олег. — В России, например, говорят, что все американцы жуют резину. Мало ли чего говорят! Вы же не жуете. Так и я. Абсолютно не антисемит. Можете мне поверить. Я даже преисполнен благодарности евреям. Без них, вернее, без нее, мне бы не выбраться оттуда.

— А где она?

— Кто? — не понял Олег.

Та, что фиктивно вышла за вас замуж… став средством передвижения.

В Израиле. Где же еще? Мы с ней переписываемся.

— А не фиктивно… вы были женаты?

— Был. В Москве осталась дочь.

— Скучаете?

— Смертельно.

— Простите… я не хотела.

— Ничего. Привык. У меня, какого места ни коснись, везде болит. Сплошная рана.

— Простите, пожалуйста, я не хотела.

Мы понемногу выползали из Лос-Анджелеса в многорядных пунктирах красных сигнальных огоньков. Дома по сторонам уменьшались в размерах и возникали со все большими интервалами. Сто первая автострада приняла нас в свой нескончаемый поток.

— Вы не голодны? — спросил он.

— Нет. А вы?

— Не мешало бы подзаправиться. Впереди — бессонная ночь.

— Я бы предпочла сначала выбраться из города.

— Не терпится расстаться с Лос-Анджелесом?

— Вот именно. Я почувствую себя лучше, когда он будет далеко позади.

— На меня дохнуло загадкой, — улыбнулся Олег. — Уж не предполагаете ли вы погони? С выстрелами… и столкновением автомобилей?

— О, какой вы провидец! А ведь, действительно, вы недалеки от истины, — скосила на него Майра быстрый взгляд. — Не жалеете, что сели со мной? Еще не поздно, могу высадить, пока мы в городе.