Через сутки отыскался американский авианосец, и они снова зашлепали рядом – авианосец с его окружением и наш «рашен» эсминец, слон и моська.
С авианосца взлетел вертолет и направился к эсминцу, облетел его и на чистейшем русском языке поблагодарил команду эсминца за спасение от имени авианосца, кораблей охранения, от имени семьи летчика, президента Соединенных Штатов, от ВМС, ВВС и Си-Би-Эс.
Потом вертолет сбросил на палубу тюк и улетел.
Вокруг тюка ходили целый час. Запросили Владивосток, доложили:
– На нас сбросили тюк, что делать?
– Тюк? Ни в коем случае не вскрывать! Ё! Представить в штаб флота!
Какое там – уже вскрыли. Там оказались посылки: по списку, на каждого члена экипажа по блоку сигарет, включая и заштатных. А командиру еще и бутылка коньяка.
– И все это я должен штабу подарить? – возмутился командир, – Да за какие шиши? Вот им, вот!
И командир показал всем желающим свою волосатую руку до локтя.
– Разбирай, мужики.
И мужики разобрали.
О!
Мой старпом говорит: «Где я, там успех!» – а вокруг что-то лопнуло, взорвалось, по воздуху полетело-пронеслось, во что-то незамедлительно врезалось, потом пыль улеглась, после чего он это и говорит.
Не могу с ним не согласиться.
Целый день бегаешь, как курица со спицей в самой, что ни на есть, жопене, а в конце оно же еще и как яхнет!
Это как если бы ты вскочил на полном ходу в трамвай, а потом начал носиться по нему в поисках вагоновожатого, чтоб спросить: не идем ли мы в селенье под названием «Бестолочь»?
И у всех соответствующие лица.
Просто не знаю.
ОЙКОНЕН
«Суки! – это я о ПРЗ, – плавремзавод называется, суки!»
Я стою в предбаннике на КДП – нашем контрольнодозиметрическом – и думаю про себя.