Люлька начинает медленно подниматься, сверху слышен негромкий смех и разговоры о том, о сем.
Когда люлька доехала почти до окна гальюна и полуголые курсанты увидели в ней не очередного своего товарища, полупьяного, а дежурного по факультету, они просто отпустили все и бросились наутек.
Дежурный капитан третьего ранга Хурькин с замечательным ускорением устремился вниз.
При ударе о землю у него изменился прикус.
КАЖДЫЙ ДЕНЬ
На флоте все чего-то представляют.
Артисты потому что.
Это чтоб нас дома не застали. Приходят тебя всем селом трахать, а ты не в себе.
И реагируешь неадекватно.
Не поймешь тебя, то ли ты здесь, то ли уже отлетел.
Потому и веселы мы.
Вот иду я в штаб, а вокруг как вымерло, ни одной живой души, даже вороны не летают. Иду и вижу: навстречу мне знакомый командир БЧ-5 перемещается. Видно, он только в штабе побывал, потому что идет и руками что-то в воздухе делает, будто сам себя убеждает.
Он с соседнего борта и мы с ним час назад на пирсе виделись, но тут же никого, и вот я ему кричу, за километр, изображая счастье:
– Ой! Кто это? Кто это там такой хорошенький?!! Кто это такой чистенький?!! Такой бодренький?!! Наверное, он умненький!!! Видно, не сидится умненьким!!! Не сидится хорошеньким!!! Веселеньким не сидится!!!
А он останавливается и мне орет:
– Не может быть?!! Саня!!! Ты еще живой!!! Потрогай при мне у себя что-нибудь!!! Сильней!!! Это точно ты?!! Боже ж ты мой!!! Вот повезло-то!!!
И так каждый день.
НЕДОБИТОК
Командующий славился особым человеконенавистничеством. Он мог устроить разнос по самому невинному поводу. Особенно его раздражало, если у кого-то настроение было отличное или же чудесное.
У самого командующего настроение всегда было либо поганое, либо поганнейшее.
И тут он встретил старшего лейтенанта, призванного из запаса на несколько месяцев. Тот всем говорил: «Здравствуйте!»