До него библиотекарь работал здесь два года, а потом внезапно переехал в австралийский буш. С тех пор о нем ничего не слышно. До меня доходили слухи, что он жив, другие слухи утверждали, что нет, но каким бы он ни был -- живым или мертвым, -- я уверен в одном: он по-прежнему в австралийском буше, потому что перед уходом он заявил, что никогда больше сюда не вернется, а если увидит в жизни еще хоть одну книгу, то перережет себе глотку.

До него библиотекарем работала одна девушка -- та ушла из-за беременности. Незадолго до того она заметила блеск в глазах молодого поэта. Теперь они живут в районе Мишн-стрит и оба уже не молоды. У нее -- очень красивая дочь, а он -- безработный. Они хотят съездить в Мексику.

Мне кажется, это ошибка. Я видел слишком много парочек, съездивших в Мексику, а после возвращения в Америку немедленно разбежавшихся. Думаю, что если им хочется и дальше жить вместе, в Мексику ездить не стоит.

Библиотекарь до нее продержался год. Его убило в автокатастрофе. Машина потеряла управление и врезалась в библиотеку. Это его и убило. Я так и не смог понять, почему: библиотека сложена из кирпичей.

23

Ах -- как хорошо сидеть здесь, в сумраке всех этих книг. Я нисколько не устал. Обычный вечер: 23 книги нашли свои долгожданные тропинки к нашим полкам.

Я выписал их названия и имена авторов в Гроссбух Библиотечного Фонда, а также несколько строк о том, как именно их к нам принесли. Первая появилась, кажется, около половины седьмого.

Чак. МОЙ ВЕЛИК.

Автору исполнилось пять лет. На его лицо словно обрушился торнадо из веснушек. У книги не было ни названия, ни слов. Только картинки.

-- Как называется ваша книжка? -- спросил я.

Малыш открыл книгу и показал мне рисунок трёхколёсного велосипеда. Тот, правда, больше походил на жирафа, стоящего вверх ногами в кабине лифта.