— Бросай обрезы! Вот сюда, — указал он себе под ноги.

Абреки неуверенно переглядывались. Нахал первый выступил вперед и положил перед ним обрез, высыпал из кармана патроны. За Нахалом другой, третий.

— Все?.. Что вы мне мозги полощете! — крикнул Хасан. — Выгребайте из щелей захоронки!..

Куча оружия перед ним росла. Здесь были и хорошие двустволки-вертикалки, и охотничьи карабины, и древние берданки, и самопалы с курком на резинке; рядом горка разнокалиберных патронов и несколько гранат. Последней Дуська, усмехнувшись, бросила маленький никелированный револьвер.

— Цыган?

Тот ехидно развел руками: хоть обыщи, ничего нет.

— Ладно. Возьми людей, сколько нужно, — велел Хасан. — Собери все это. Утопишь под нашим берегом, где глубже.

Абреки возмущенно загудели.

— Тихо! — крикнул Цыган. — Тихо, я сказал!.. Хасан, ты первый день здесь. Если не веришь мне — поживи неделю, сам увидишь: все изменилось! Не мы это начали. Когда сгорела «Беркутянка», «беркуты» заорали: «Бей абреков!». Все навалились — «Али-баба», «славяне», «эдельвейсы», «бесы». Хорошо хоть, «изюбри» помогли — еле отбились… И пошло: у одних избу обчистили. Кто? Абреки! У других дымоход заложили, чуть не угорели все. Кто? Опять абреки. Утром не знаешь, с кем вечером драться будешь. Мы тут одни против всех. А ты хочешь нас с голыми руками оставить?

— Здесь наш дом. Цыган. Можно жить дружно с соседями, можно ссориться, но в своем доме не стреляют… Ты знаешь, что это? — Хасан снял вышитую бисером феску, бережно стряхнул с нее песчинки. — Это корона абреков. Ей больше ста лет. Я получил ее из рук самого Змея. И пока она на моей голове, — он вернул корону на место, — мои приказы не обсуждаются.

На Скитальце стало тихо. Наконец, Цыган досадливо плюнул в сторону, кивнул:

— Гуляш! — Они начали собирать оружие. Хасан вызвал Нахала и еще троих абречат: