Один из мужчин швырнул окурок в сторону автомобиля. Он лежал рядом с колесами и дымился. Марк понимал, что мужчина таким образом выказал свое отношение к его машине. Автомобиль был еще хоть куда — «Бонвилль» 1958 года, Марк купил его две недели назад, когда стал барахлить «Форд», но прежний владелец перестарался с хромированием, и машина сверкала как рождественская игрушка. Рядом с этими повидавшими виды пикапами, лак на которых облупился, его автомобиль смотрелся нелепо. Марк пожалел, что не заправился в Блайте.

Кристел вышла из дома с Хансом на руках. Она причесалась и выглядела лучше, чем раньше.

Марк улыбнулся жене.

— Все хорошо?

Она кивнула.

— Спасибо, — поблагодарила она женщину.

Марк тоже не отказался бы умыться с дороги, но очень уж хотелось поскорее уехать отсюда. Он шагнул к машине, Кристел — за ним. Марк услышал за спиной ее грудной смех.

— Видел бы ты эту картину. У них в спальне стоит мотоцикл. — Кристел, видимо, казалось, что она говорит шепотом, но каждое ее слово громом отдавалось у Марка в ушах.

Он промолчал, устанавливая защитный козырек, а Кристел тем временем укладывала Ханса на заднем сиденье.

— Обожди, — сказала она Марку, снова выбираясь наружу. В руках у нее был фотоаппарат.

— Кристел, — попытался остановить ее Марк.

Жена направила фотоаппарат на четырех мужчин. Услышав щелчок затвора, мужчины вздрогнули. Кристел снова нацелила на них объектив.

— Кристел, в машину, — потребовал Марк.

— Сейчас, — отозвалась жена, но сама, облокотясь на распахнутую дверцу и слегка согнув в коленях ноги, искала удачный ракурс. Сделав еще один снимок, она наконец забралась в машину. — Мне повезло. Райнер будет в восторге от этих ковбоев.

Райнер — родной брат Кристел. Он, наверное, сотню раз смотрел «Шейна».

Марк опустил глаза, чтобы не видеть мужчин на скамейке. Вставив ключ в замок зажигания, он оглядел дорогу. Потом повернул ключ. И — ничего.