Четырехпалубный теплоход «Петербург» отходил от Речного вокзала в 19.00. Посадка начиналась в семнадцать часов, но Андрей Николаевич в этом районе города никогда не был, да и к вечеру пробок будет, как всегда — немеряно. Хотя по карте от квартиры до речвокзала было всего ничего, он решил подстраховаться — вызвал такси с запасом свободного времени. И правильно сделал, как оказалось. Перед тем, как ехать на пароход, надо было еще заскочить в банк — пришлось сделать небольшой крюк в сторону.

На углу Московского проспекта, аккурат напротив фонтанного комплекса, машина сломалась. Водитель озадаченно и чуть сконфуженно пообещал Петрову разобраться с поломкой минут за десять — пятнадцать. Андрей Николаевич ругаться не стал, помогать, правда, тоже. Вышел из машины, встал на обочине и закурил, коротая время, рассеянно поглядывая на густой дорожный поток, любуясь пронизанными солнцем высокими струями фонтанов на той стороне проспекта. Тут и притормозила рядом с ним солидная черная «Вольво». С заднего сиденья вынырнул из темной прохлады автомобиля в городской шум и потную жару крепкий, чуть полноватый мужик в таком же, как у Петрова, летнем французском костюме. Загорелый, рыжебородый, громогласный он хлопнул Андрея по плечу:

— Не ожидал, не ожидал свидеться! Курат вытакс! Биедрс Петровс но Игауниас, — частил незнакомец, нарочито смешивая эстонский с латышским, предоставляя Петрову возможность не позориться и самому опознать старого знакомца.

— Валерий Алексеевич! — не оплошал Андрей. — Какими судьбами в нашем городе?

— Нашем? Так ты что, тоже в Питер перебрался? Ну, молодец! Давно пора было!

— Тоже? Так вы что, тоже уже россиянин?

— Не россиянин, русский я! — сморщился Валерий Алексеевич и потянул из пачки сигарету, отмахнувшись от вежливо бибикнувшего про «время» своего водителя. — Три года уже в России! И не жалею!