И художник принялся рассказывать, как ему удалось разогнать любопытных ребятишек. Из всей толпы окружавших его ребят он выбрал самого озорного и подарил ему старый тюбик с краской. «Ты, видно, здесь самый главный, так уж последи, чтобы остальные не лезли ко мне», – попросил он мальчика. И вот стоило кому-нибудь из ребят приблизиться к художнику, как этот мальчишка, гордый возложенным на него поручением, тут же отгонял товарищей палкой. Может быть, это было и нехорошо, но таким крайним мерам научили его старшие.

Спустившись по пологому склону, мы увидели за поворотом автобус, застывший перед крестьянским домом у самой рощицы. Водитель стоял возле автобуса, скрестив руки, в то время как кондуктор старательно крутил ручку, чтобы завести генератор. У колодца я заметил женщину в зеленом платье – она черпала воду. С ведром в руке женщина поспешила в автобус.

Кто-то с усмешкой сказал:

– А те все еще сидят в машине!

– Постойте-ка, девушка понесла в автобус ведро. Уж не случилось ли там чего-нибудь? Что-то слишком невинно скрестил руки этот тип, шофер.

Это говорил мужчина лет пятидесяти с лошадиным лицом. На нем был старый военный китель с траурной повязкой на рукаве, а воротник рубашки по-граждански выпущен наверх. Мужчина первым бросился к автобусу, за ним последовали все мы.

– Эй водитель! – закричал мужчина с лошадиным лицом – Что с тобой? Что ты стоишь и любуешься небом? Собираешься вести автобус или нет?

– Нет – ответил водитель, поглаживая усы – Я снял с себя обязанности. Но того упрямца я угостил как надо. Если я не водитель, значит, я – частное лицо. А тогда я могу бить кого хочу. Этот парень просто трус.

– Так не годится. Ты должен сесть за руль, ведь никто другой не может вести машину. Послушай-ка, что я скажу.

Мужчина с лошадиным лицом последовал за шофером во двор крестьянского дома.

– Господин водитель! Осмелюсь заметить, что ваш противник, возможно, бывший солдат, совершающий свадебное путешествие. Бить его – преступление.