— Ай, шайтан! — сказал нам Миша Шевардин и застонал. — Нет, видно, плохой я цыган… Гордости во мне цыганской нет.

Узнали мы тут, что Шевардин уже шёл к нам, но нарвался на белый патруль. Цыган бросился бежать, да разве от пули убежишь?..

Тут товарищ Морковников попрощался с ним за руку, наклонился, поцеловал его в губы и сказал:

— Нет… ты, цыган, ничего… Ты, цыган, наш…

Так умер наш великий плясун, цыган особого отряда Миша Шевардин. И отряд пошёл дальше.

Сколько с тех пор прошло лет…

А в позапрошлом году, когда наши терчасти

Вот и весь рассказ, услышанный от сторожа зоологического сада.

…Медведь вдруг встал, в потухших его глазах загорелся живейший интерес. Он стал нюхать воздух, вытянул морду, поднялся на дыбы и козырнул большой мохнатой когтистой лапой.

Я оглянулся. По аллее зоологического сада шёл военный, седой и загорелый, с двумя ромбами в петличке.