Ну что ж, пора. Все было сделано чисто. Пора. Сейчас или никогда. Сейчас, когда она поверила, когда лежит, благодарно прижавшись. Потом не сработает. Или сработает, но не так.

— У меня есть для тебя две новости: одна плохая, другая хорошая… — начинает он вполне развязно и сладко ощущает, как она напряглась и отодвинулась.

— Новость первая: я от тебя ухожу. — говорит он, но почему-то не развязно, а жалобно, и сконфуженно умолкает. Она быстро и молча одевается, и тут бы стегануть её вдогонку, а он вместо того бормочет:

— Подожди. Постой, — и пытается встать, но брюки заброшены черт знает куда, а без них почему-то стыдно.

Дверь хлопает, и почти в ту же минуту взвывает за стенкой телевизор: «Я вас любил, любовь еще, быть может!»

— Заткнись! — кричит он. — Заткнись, сволочь! — и пытается что-то разглядеть за окном, но окна замерзли доверху. Мороз все-таки.

₁₉₈₇