Через час они с Колумбычем, дружески поддерживая друг друга, шли к своему дому.
– Колумбыч, – говорил Адька. – А как же виноград не обрезан, от вредных насекомых не опрыскан. Погибнет природа.
– А ну его, – отвечал Колумбыч. – Завтра. Все завтра. Сельское хозяйство – утомительная вещь.
Вслед им неслось:
– А около Ферарских островов в Атлантике после войны прибегает ко мне помощник. «Капитан! Справа по борту мина!» – «Ну и что?» – говорю я спокойно… – Голос морского волка стал помаленьку слабеть и глохнуть в глубине комнат. Многоопытная капитанская жена знала свое дело.
Маета
Летние дни прыгали, как целлулоидные шарики, с бездумным легким стуком, но для Адьки прыжки этих шариков были ограничены, по крайней мере, двумя стенками. Первой стенкой была необходимость уговорить Колумбыча, а второй стенкой, ох, являлась Лариса.
Конечно, они встретились с ней после ее поездки с мальчиками на лиман. Встретились они на пляже, куда прикатили с Колумбычем после безуспешных попыток привести виноградник в надлежащий вид.
– Ну его к псам, – сказал Колумбыч. – Ты знаешь, он в Уссурийском крае просто в тайге растет. И ни черта с ним не делается.
– Правильно, – сказал Адька и зашвырнул ножницы. – Едем обмывать трудовую пыль.
Казалось, что в этом дурацком городе имелся только один «Запорожец», а так сплошные «Волги» по шоссе, и Колумбыч компенсировал чувство неполноценности тем, что старательно «делал» каждую «Волгу». Водитель он был классный, еще с монгольских времен, и мотор у него всегда был отрегулирован до тонкости. А может, все дело заключалось в том, что за рулями тех «Волг» сидели собственники-копеечники, у которых страх за добро начисто съел самолюбие.