Помощнице:

– Тебе их жалко?

– Кого? Горных козлов?

– Да нет, этих козлов. Которые летели на охоту.

– Наверно.

– А мне не жалко. На охоту, с автоматами, всем кагалом… А? Я представляю: сидят, водочку лимончиком закусывают, рожа к роже, холеные… Тут пилотик: «Ваше благородие, вон они на склоне, взять поближе?» – «Возьми, милый, возьми…» Сейчас мы их из автоматиков пух-пух-пух! Рожки отпилим, на стеночку повесим. Открой-ка дверочку, любезный…

И вдруг – оба-на! – С торжеством. – То ли случайность, то ли ветерок

дунул. Об гору – бах! – винт – вдребезги – и капец! – Вскакивает. -

Если б они не разбились, их надо было бы судить, как последнюю сволочь…

– Ха.

– Что «ха»?

– Когда в Москве был последний скандал по поводу нашей буровой в море – ты что говорил?

– Я говорил, что это безопасно. Я говорил, что это – новые рабочие места. Я говорил, что нефть – это стратегический продукт экономики… Да мало ли что я тогда говорил? Мне платят за то, что я треплю языком… Если б они знали, что я думаю, мы бы давно оказались на улице…

Помощница смотрит на шефа и понимает, что с ним на самом деле что-то не то, и она даже догадывается – что. В глазах ее проступает тревога, подчеркнутая сексуальность вдруг оборачивается глубокой нежностью, в голосе прорезается что-то материнское…

– Виктор…

– Что?

– Сегодня – жара. Плюнь на все. Не думай. Не надо, иначе у нас крыша съедет…

– Господи, Лита…

– Пойди искупайся. Ты же не плавал сегодня. Или – чего хочешь?

– Кофе с утра – как всегда. Что из Москвы?

– Еще не смотрела. Сейчас – кофе, через минуту – новости.

– Знаешь, люди – чертовски неблагодарные твари…

– Это точно.

– Не соглашайся со мной. Я, может, с ума схожу… А ты соглашаешься…

– Пиастры! – вдруг вскрикивает птица в клетке.