— Отойди! — закричал Бен.

Но Дэви уже успел отскочить. На колках, забитых в прибрежный песок, натянулась веревка, и клетка повисла под водой. Бен надел маску и нырнул, чтобы ее осмотреть.

— Кажется, все в порядке, — сказал он, выйдя на берег после того, как установил клетку на дне. — Теперь я привяжу ее к коралловому рифу, и дело с концом.

Он заметил, что Дэви уже растянул брезент, под которым они могли провести самые жаркие часы. Мальчик успел перетащить на берег и части маленького компрессора для заполнения воздухом акваланга, так что Бену оставалось только его собрать.

«Наконец-то у меня с малышом дело пошло на лад», — решил Бен.

Он не помнил, чтобы Дэви когда-нибудь раньше предупреждал его желания, и подумал об арабском мальчике, который был таким мастером угадывать мысли кузнеца.

— Как тебе понравился тот арабский парнишка? — спросил Бен.

— Сколько он зарабатывает в неделю? — спросил, в свою очередь, Дэви.

— Немного, — ответил Бен, удивившись откровенной практичности сына. — Несколько пиастров в день.

Но разве все дети не отличаются грубой практичностью, в то время как большинство взрослых безнадежно сентиментальны?

Камера для подводных съемок, которую прислала Бену кинокомпания, снимала на тридцатипятимиллиметровую пленку. Подводные съемки и были целью этой маленькой экспедиции. Компания платила до пяти тысяч долларов за тысячу футов хороших кадров с акулами и еще тысячу долларов за кадры с гигантскими скатами.

Бен опустил на веревке тяжелый киноаппарат в воду, после чего надел акваланг.

— Если хочешь, можешь лечь на край рифа и смотреть, — сказал он Дэви и показал, как надо растянуться в мелкой воде за гребнем коралла, погрузив лицо в воду над самой глубиной.

— Знаю, — сказал Дэви.

— Только не ныряй.

Бен захватил с собой запасной акваланг. Он уже научил Дэви нырять в безопасном заливчике, защищенном одним из рифов, который преграждал доступ акулам. Дэви был хорошим пловцом и легко освоил аппарат.