— Ну, теперь держись! — крикнул Бен, когда они начали снижаться. — Он будет подскакивать…

Подойти к бухте было легко. Но стоило им опуститься пониже, как песчаная поверхность берега перестала казаться ровной полоской пустыни, и на ней появилось несметное количество кочек.

Самолет коснулся земли, внизу у него что-то сместилось, и его так занесло, что они чуть не перевернулись. Послышался сильный треск в фюзеляже, и они почувствовали толчок: пробило заднюю стенку кабины. Самолет подскочил и остановился, но внизу снова что-то затрещало…

— Ты не ушибся? — спросил у отца Дэви. — Что случилось?

У Бена чуть не вырвало протез, когда рукоятка подалась вперед, и ему, видимо, было очень больно. Он изо всех сил дергал ремни, которыми протез был привязан к руке, отчаянно стараясь освободить окровавленную культю от терзавших ее металла и кожи.

— Ах, будь ты проклята! — со злостью бормотал он. — Лучше не иметь никакой руки!

Он чертыхался, пока случайно не увидел лицо сына. Тогда он опомнился и затих. Но, прочтя в глазах у мальчика памятный ему ужас, он спросил себя, верно ли поступил, потащив ребенка туда, где тот уж раз натерпелся столько страху. Однако с самого начала эта затея казалась ему необходимой для них обоих. Бен был человек простой и трудности на своем пути умел преодолевать только упорством.

— Ничего, заживет, — сказал он Дэви и выпрыгнул из кабины, чтобы посмотреть, сильно ли поврежден самолет.

Поломка была ерундовая. Край акульей клетки срезал большой выступ коралла, поднимавшийся из песка. Этот кусок коралла и пробил фюзеляж с таким треском. Если бы коралл не был так аккуратно срезан, он мог бы проломить хвост самолета и вконец его искалечить.

— Чепуха! — заявил никогда не терявшийся Бен. — Фюзеляж мы починим…

Но Дэви сразу же подошел к воде, окунул разгоряченное лицо в море, смочил волосы и шею.

— Эх ты, бедняга! — снова пожалел его Бен.