И радостей лишён, едину страсть храня?

   - Это ты-то - "едину страсть храня"? Это ты-то радостей лишён? - Кутузов от возмущения даже забыл грассировать.

   - На что изобличать, бессильны все доводы,

   Коль более уже не любишь ты меня.

   - Ну вот что, друг. Коли сейчас же не оденешься ты в выходное платье и из дому не двинешься, сам после пожалеешь.

   - Я занят проектом Уложения.

   - Проектом уложения в постель одной девицы, - захохотал Кутузов. - Сего дни тайное заседание ложи "Урания". Я иду к Елагину, и ты со мной.

   - Как не так, - возразил Радищев, не вставая даже с канапе.

   - Какой же ты всё-таки косный, мой друг. Я тебя хочу к большой Европе приобщить, а ты так и норовишь в своей навозной жиже поглубже увязнуть. Какое игнорантство! Не став на путь истины, не достигнешь ты совершенного просветления.

   С тем Кутузов хлопнул дверью. Однако вскоре вновь засунулся и спросил:

   - Деньги есть?

   - Три рубли, - отвечал Радищев, выворачивая карманы. Вчерашний дебош давал себя знать.

   Кутузов плюнул и скрылся.

   В доме Елагина проживал о ту пору великий маг и магистр всех тайных наук Каглиостро, который очень ловко показывал фокусы, учил своих адептов варить золото и будто даже сам варил какое-то варево, запах от коего был гораздо силён. Вскоре он сбежал из Петербурга от кредиторов, и честью уверяем, что оный Каглиостро не имеет ровно никакого отношения к нашему повествованию.

* * *

   Перехватывая у камердинера сапоги, пока тот ещё сильнее не запачкал, возя по ним щёткой - чёрт знает, откуда и берутся такие щётки! - в одной этой щётке больше грязи, чем на всей Невской перспективе, - Радищев успел уловить вылетевшее из уст того вместе с перегаром твёрдое сужденье:

   - Вот вы что хочешь говорите, Александр Николаевич, а Бога нет!