Какой дурак писатель придумал, что герои – это слабаки, мечтатели, небожители? И значит, сильные люди, знающие всему цену, не дающие себя в обиду, это плохие, да?

А войну кто выигрывает, а революции? Мечтатели ваши? А страну от разрухи, от разброда подымает до мировых стандартов – кто? Небожители?! Я ведь не на Камчатке и не в облаках витаю, я, вся кругом больная, двух детей на ноги поставила, мужика деревенского в художника превратила, одна за двоих двадцать лет все удары принимаю – и кто я после всего этого?

А я после этого для ваших «добреньких» теляточек-небожителей, конечно, знаю – кто! Я – цепкий мещанин, жестокий прагматик, буржуй-накопитель и т. д.

Господи! Как несправедлива ложь человеческая!

А вы знаете, что этот добряк сотворил? Ему надоело трудиться на жену и детей, а в переводе на приличный манер это называется «устал от соучастия в буржуазном накопительстве, устал потакать жене-собственнице» – и что же он сотворил? Хотите историю почище сказки? Зять ваш устроил пожар, он сжег всю лабораторию, он дотла спалил тысячные приборы, все свое состояние, Гоголь самодеятельный! Да-да! И слабаки бывают способны на подвиг! И я бы его, может, даже бы и уважать начала – черт с ним, хоть за первый в жизни личный поступок. Не позволил! Не дал в себе мужика почувствовать! Сам переступил через порог, и сам же скапустился: аллергию признали врачи! Софья Семеновна из диспансера, своя баба, честно мне сказала: помрет он, паршой покроется, гони его от его места преступления, меняй ему климат – глядишь, и думы поменяет, чесотка кончится, обмороки пройдут…

Пишу вам, а напротив – он. Жили мы вместе, а выходит – все врозь. Был чужой мужичок, все получил от семьи, вырос в человека и сам придумал расчет: пожар вместо благодарности, чесотка вместо честного труда».

…А за окошком поезда – дождик закрапал…

– Этого еще мне не хватало! Скоро выходить, чего доброго, простужусь перед поездкой, ах ты, черт возьми…

– Лер! – вынырнул Дима из воспоминания. – Лер, а ты что все «я» да «я»' А если мы оба простудимся?