Короче говоря, города, в котором я появился на свет, самого уж давно нет на белом свете.
Голос наш тих – это плещет волна,
Слышишь, как бьется и шепчет она:
Больше уж вы не увидите солнца -
Солнцем вы все насладились сполна.
Сравнивай нас с голубыми глазами,
Мы не водою покрыты – слезами.
Что там на дне, под волной голубою? -
Господи, мы уж не помним и сами!..
Здесь не взойдет больше память о предках
Маками в поле и птицы на ветках
Не запоют, призывая на волю
Кекликов (см.) в их разукрашенных клетках.
Плавают молча холодные рыбы
Там, где влюбленных мы прятать могли бы.
Где они все? – их мечты и волненья
Стаей форелей забились под глыбы…
Мой друг думал, что пишет жалобу от имени кишлаков, оставшихся под водами Нурекского моря.
Мог ли он знать, что речь в этих стихах (см.) идет о другом, о совсем другом?..
Бог
Ежу понятно, что ни на один из вопросов, касающихся смысла или цели жизни, невозможно ответить в терминах самой жизни – то есть не прибегая к понятиям, выходящим за ее пределы.
Тому, кто хочет, чтобы его жизнь имела цель и смысл более значительные, чем просто поддержание существования и развития вида, не обойтись без помощи Бога.
В Бога можно просто тихо верить. А можно наводить порядок в умах, прибегая хоть к четырем доказательствам бытия Божия, хоть к теореме
Геделя о неполноте.
Мне всегда казалось, что Бог – это та черная неизвестность, что окружает человека. В которую он летит безоглядно, как мотоциклист в тумане, и не знает, в какой момент его размажет о бетонную стену.
По-моему, этого достаточно.
Идея же, будто мы есть любимейшее Его творение, на мой взгляд, не выдерживает никакой критики. Нет, ну в самом деле, зачем Ему, при