– А я вправо ходил! – гордо и занозисто сказал Сеня. – Даже твой Цыплаков не пролез, а я пролез! Сам! Погляди – ручки-ножки маленькие, коротенькие, а вам всем вмазал!

И Сеня стал в темноте пьяно приплясывать и, естественно, упал.

– Ё-моё – сказал он. – Упал!

Садыков засмеялся, поднял маленького Сеню. Ему всегда было удивительно, как в таком маленьком человеке содержится столько злости, ухарства, настырности и ловкости, несказанной ловкости, которая, соединенная с кошачьей цепкостью, действительно делала Сеню одним из сильнейших скалолазов страны.

– И куда же ты это пошел вправо? – спросил Садыков. – Мы пытались – не прошли.

– Вправо, – бессмысленно подтвердил Сеня. – Прошел. Как муха по стакану. Капитан! Хочешь я тебе дело скажу? Тайну открою?

Сеня теперь обеими руками держался за ремень Садыкова, головой упираясь ему в грудь. В этой позиции борьбы нанайских мальчиков, в которой Володя для верности еще и поддерживал приятеля, и продолжалась беседа.

– Тайну? – спросил Садыков? – Где сундук зарыт?

– Только в сун-ду-ке… – это слово Сеня произнес четко, но по складам, штурмуя буквы раздельно и последовательно, -… не золото, а водка.

– Это несомненно! – подтвердил Садыков. – Я другого и не предполагал.

Сеня засмеялся, оторвал одну руку от точки опоры и загадочно погрозил Володе пальцем.

– Только сун-ду-к меня не интересует. – «Интересует» – это было лагерное выражение, так говорил Збышек, польский альпинист, поглядывая на «слабые» вершины: «Это гора меня не интересует». – Мне нужен Ключ.

Тут Садыков несколько напрягся и ничего не сказал, а Сеня, откинувшись от него, вроде бы пытался вглядеться в этой кромешной тьме (есть специальный альпинистский термин «при свете звезд») в лицо Володи, будто желая узнать, каков произведен эффект от раскрытой тайны. Но Садыков молчал, будто окаменел.