– Я тебе потом все расскажу, если что-нибудь получится. Ну все, пока, – и Павлик нажал на рычажки раньше, чем его друг успел что-нибудь еще сказать, отнимая драгоценные минуты.

Осторожно положив трубку, мальчик начал тихо подкрадываться к небольшой щелочке между дверью и косяком. При этом слух его был обострен до предела. Но родители разговаривали слишком тихо. Наконец, ухо приложено к щели, и до Павлика донесся негромкий, словно уговаривающий, голос отца:

– Говорят, он совершенно безопасен.

– Тогда почему же туда не пускают поодиночке? – это был уже недоверчивый голос мамы.

– Может... – пауза. – Может, он направлен на укрепление семьи? Да-да, по-моему, об этом что-то говорится в рекламе. Я помню!

– Он помнит! – приглушенное возмущение. – Почему же тогда такой ажиотаж по всему городу? А эти страшные сплетни? А тайна, которой все это окружено? Почему побывавшие там не хотят говорить, что они пережили?

– Может, им за это заплатили? Да, да. Я уверен в этом. Такая рекламная компания! Чтобы заинтриговать потенциальных посетителей. Ведь людей всегда привлекает все то, что таинственно и немножко запретно.

– Что же здесь запретного?

– Ничего. Я просто так сказал. Так мы идем? – голос папы перестал быть уговаривающим. Теперь в нем чувствовались грозные нотки.

Павлик чуть не присвистнул от изумления. Вся эта сцена была такой необычной, что он просто никак не мог поверить своим ушам! Папа уговаривает маму пойти на аттракцион! Да они что, свихнулись, что ли, эти взрослые?! И вообще, куда мир катится? Если аттракционы начали переделывать для взрослых, что же останется им – детям? Учебники, да уроки?!

От такой несправедливой мысли Павлику вдруг стало так обидно, что даже в носу зачесалось. Он едва удержался, чтобы не чихнуть, но при этом импульсивно схватился за дверную ручку. Оказывается, настороже были не только его уши. Родичи моментально среагировали на еле уловимый скрип или движение воздуха. Вот это таинственность!..