– Я сейчас несколько занят, – сказал Вернон.

– Я оказываю вам большую услугу. Ради такого «Ньюз оф де уорлд» пошла бы на убийство.

– Могу быть у вас после девяти вечера.

– Очень хорошо. До встречи, – раздраженно бросил Лейн и повесил трубку. Все места за столом совещаний, кроме одного, были уже заняты, и, когда Вернон опустился в кресло, разговоры смолкли. Он дотронулся до головы. Теперь, когда он снова был с людьми, за работой, внутреннее отсутствие уже не воспринималось как недуг. Перед ним лежала вчерашняя газета. Он спросил у тишины:

– Кто подписал передовицу по экологии?

– Пат Редпат.

– В этой газете «груз» не «довлеет» и никогда не будет «довлеть», особенно, черт возьми, в передовице. И «никто»… – для драматизма он выдержал паузу, делая вид, будто пробегает статью. – «Никто» обычно требует глагола в единственном числе. Эти две мысли мы можем усвоить?

Вернон почувствовал одобрение за столом. Грамматикам приятно такое услышать. Они предпочтут похоронить газету – но в чистом синтаксисе.

Покончив с популистскими жестами, он продолжал в быстром темпе. Одним из его немногих удачных нововведений – возможно, пока единственным – было то, что он сократил ежедневные совещания с сорока до пятнадцати минут, мягко установив несколько правил: не больше пяти минут на упражнения заднего ума – что сделано, то сделано; никаких шуток за столом и в особенности анекдотов; он их не рассказывает, и другие не будут. Он обратился к международным страницам.

– Выставка черепков в Анкаре? Это – новость? Восемьсот слов? Я просто не понимаю, Фрэнк.

Фрэнк Диббен, заместитель редактора международного отдела, объяснил, возможно, не без насмешки: