После года, прожитого с мужем в Малых Камнях, Ядвига Казимировна внезапно из имения уехала вместе со всеми своими слугами. В день ее отъезда самого Муренина никто не видел, жену он не провожал, хотя распоряжения об отъезде были отданы им самим.

Вскоре и сам Петр Демидович уехал за границу. Когда вернулся, никто не смел упоминать имя его жены — это было строго запрещено!

Разные ходили слухи в связи с этой историей. Знали, что Петр Демидович был вспыльчив, но отходчив и незлопамятен. Поговаривали о неверности молодой жены, но точно об этом никто ничего не знал.

Но однажды брат Петра Демидовича привез из Петербурга известие об услышанном там разговоре, будто Ядвига Казимировна занималась в России какими-то темными делами, связанными с орденом иезуитов, и вовсе не принадлежала к знатному роду Брониславских, о котором свидетельствовали документы.

Рассказанное братом привело Петра Демидовича в сильное расстройство и гнев. А спустя три месяца его нашли в постели мертвым. Врачи признали, что он отравлен. Но кем и за что? Все это осталось неясным, несмотря на дознание, которое велось властями из Петербурга.

Кузьма тоже слышал эту историю, но сейчас она, подкрепленная непонятною странной запиской, заново оживала.

На смену долгой ночи пришел дождливый серый день. Постройки, казалось, сгорбились и сжались от холода и ненастья. Барский дом, прежде величественный, с каменной въездной аркой, теперь смотрел окнами без стекол в пустынный сад.

На склоне дня из боковой двери, что выходила к погребам, сплошь заросшим мелким кустарником и сорняками, появились Муренин с Кузьмой. По аллейке, едва различимой среди густых зарослей, с которых еще не облетела листва, они медленно, оглядываясь, пошли к часовне. Замок на двери был сорван, окно выбито.

Старики вошли внутрь, зажгли взятый из дома фонарь, сверху прикрыв его темным козырьком.