«Возможно, миссис Браунинг была бы милосерднее», — раздумывала миссис Папагай. Когда она сама бежала из дому и вышла замуж, ее умение сочувствовать чудесным образом проявилось.

Миссис Папагай хотелось представлять это крещение как залог вечной памяти, как Жизнь после Смерти для умершего возлюбленного, подтверждение дивной общности Духовного мира — для тех, кто верит в этот Мир. Ибо не сказал ли сам Господь Бог: «На небесах не будут ни жениться, ни замуж выходить»?

Софи Шики знала наизусть большие отрывки из «In memoriam». Она любила стихи, но совершенно не интересовалась романами, что миссис Папагай считала причудой ее вкуса. Она говорила, что любит ритм и ее воодушевляет поэзия, в первую очередь ритм, а уж потом смысл. Самой миссис Папагай нравился «Энох Арден», Когда б мертвец в родимый дом, Восстав, вернулся из могилы, В супруге он и детях милых Холодный встретил бы прием. Его, согретые вином, Добром родные поминали, По нем скорбели и скучали, И часто плакали по нем. Он к ним пришел. И что же зрит? Его любовь — жена другого, Наследник-сын, хозяин новый Земель, — и алчен, и сердит. Пусть даже сына не расстроит Отца любимого приход, — Смятенье страшное взорвет Столпы домашнего покоя. Но ты, мой друг, вернись скорей! Пусть время все переменило. Душа тебе не изменила, Как прежде, ты желанен ей.

«Но ты, мой друг, вернись скорей», — шептала миссис Папагай, и с нею эти слова шептали королева и бесчисленные вдовые мужчины и женщины, сливая голоса в едином вздохе безнадежной надежды.