Свят, свят, свят. Святые славят Твою милость, Скинули в стеклянное море шапки золотые. Херувим и Серафим пред Тобой склонились, Бывший, Сущий и Грядущий. Свято Твое имя.

Но миссис Герншоу особенно любила другой гимн, «Приют для младенцев», и еще:

Вкруг Божьего престола в ряд Святые Ангелы стоят; Короны златые на них; Господню Славу зрят они И сладкозвучный лирный звон Возносят Богу всех племен.

Поэтому они спели оба гимна, ритмично подымая сцепленные руки и чувствуя, как через обнявшиеся пальцы пробегает теплая струя, электрический пульс, связывающий их с миром мертвых.

Огонь в камине приугас. Сгустилась темнота. Ясным, холодным голосом Софи Шики произнесла:

— Духи здесь, я чувствую их и чувствую запах роз. Кто-то еще ощущает сильный аромат роз?

Миссис Папагай отвечала, что ей кажется, и она ощущает запах. Эмили Джесси втянула носом воздух, и ей тоже показалось, будто слабый розовый аромат пробивается сквозь печеночный дух дыхания Аарона и невыветрившиеся кишечные газы Мопса, по поводу которых благовоспитанные гости никогда не делали замечаний. Мистер Хок все принюхивался и сопел: уф, уф, уф, — так что Софи вежливо попросила его сидеть тихо: если он станет напрягаться, то ничего не увидит и не почувствует, поэтому нужно расслабиться и сосредоточиться.

Вдруг миссис Герншоу воскликнула:

— Я чувствую запах, я его чувствую; он повеял на меня, словно аромат летнего сада. Миссис Папагай проговорила:

— Что-то говорит мне, что нам надо представить себе розовый сад с изгородью и арками из роз, мягкие лужайки и огромные клумбы с розами всех цветов: красными, белыми, кремовыми и всех оттенков розового цвета, и золотисто-желтыми, и тех цветов, которых нет в природе, — огненные розы и розы с небесно-голубой сердцевиной и с сердцевиной как черный искристый бархат.