– Я никуда не пойду, – Левушкин побледнел и вцепился пальцами в обивку сиденья. – Как тебе не стыдно. Мы же знаем друг друга с самого детства, встретились в чужой стране...

– Ну не пойдешь, ладно тебе, я пошутил. – Мне стало стыдно за свое поведение. – Нервы сдали.

– Конечно не пойду, – Федюшкин неожиданно стал агрессивен. – Сам уходи, раз ты так... Не по-человечески, не по-дружески.

– Ну что же, прекрасно... – Я почувствовал, что если не передохну от своего попутчика хотя бы пару минут, в мозгу моем произойдут необратимые изменения. – Прекрасно, тогда пойду я. И, знаешь что, забирай машину, она мне больше не нужна. – Я взмахнул рукой, и, как мне показалось, грациозным движением выпорхнул из золотистого автомобиля, изящно захлопнув дверцу.

На самом деле, в глубине души, я лелеял надежду, что в давно примеченном мной телефоне-автомате найдется телефонный справочник со всеми необходимыми адресами и номерами... Но судьба распорядилась по-иному...

Стоило мне дойти до тротуара... Лучше не смотреть. Не слышать скрежета металла, звона разбитого стекла и истерического, поросячьего визга Федюшкина, которого в искореженной кабине моего почти нового золотистого Фордика подминал под себя зловонный китайский грузовик, почему-то подавший назад…

Федюшкин отделался сломанной ногой и порезами, он теперь лежал в отдельной палате в знаменитом университетском госпитале. В целом все обошлось: страховка оплатила почти всю стоимость машины, а водителя китайского грузовика, давшего задний ход, засудили. Говорят, он тем утром злоупотребил своей обычной дозой нюхательного порошка.

Когда я вошел в палату, Лева лежал в гипсе и смотрел висящий под потолком телевизор. На экране золотистыми брызгами взрывался какой-то спящий вот уже лет пятьсот вулкан.