А в тот раз он попросту устал и пропустил удар. Двое суток почти без сна, плохие санитарные условия, коварное время года и ряд других обстоятельств притупили бдительность, и болезнь подкралась незаметно.

Что случилось? А он полтора суток не мог улететь из Хабаровска, вот и всё. Сначала не принимал Хабаровск, потом не принимала Москва, то тут был сильный боковой ветер и наледь и ещё чёрт знает что, то там был туман и нулевая видимость. Потом восемь часов полёта. Ноябрь. И прилетел он домой, точнее в столицу, совершенно больным.

Хотя перелёты далеко не первым классом, весьма скромные гостиницы и здания аэропортов были для него не только делом знакомым, но и привычным. Раз-два в месяц он уж точно летал куда-нибудь из Москвы на два-три дня. Правда, Хабаровск, Иркутск или другие дальние-дальние города случались не часто, пару раз в год, не более. Но и к дальним перелётам он привык, выработал навыки, правила и старался их придерживаться, чтобы сэкономить силы и нести достойное звание посланца Москвы, и поддерживать столичный уровень. Он не понаслышке знал о провинциальном скептическом и ироничном отношении ко всему столичному и к нему в частности.

Банк, в котором он работал уже одиннадцатый год, имел филиалы по всей стране. И вот он последние пять лет посещал разные эти филиалы, проводя тренинги и обучая местный персонал всё новым и новым методам работы с клиентами, да и вообще работы.

Чаще всего ему приходилось встречаться и работать с людьми, которые были его старше и были убеждены в своих глубоких знаниях о том, как надо работать в местных условиях. Люди на местах почти всегда демонстрировали уверенность в том, что их город и их жизнь имеют уникальную специфику и демонстрировали своё пренебрежение к любым новым для них и чужеродным, по их мнению, московским новшествам.