– Хорошо, – сказал он. – Пока не готов. Потом, может, еще раз спрошу. Думай. А пока скажи – что ты знаешь про свою сумку?

Я смотрел на него и уже вообще ничего не понимал.

– Дай ее мне.

Я протянул ему сумку через стол. Он взял ее, покачал на весу и улыбнулся:

– Тяжелая. Что там у тебя?

Я сказал:

– Учебники. И еще форма для физры. Мы сегодня в баскетбол играем.

– Хорошо. А еще что?

– Тетради.

– А еще?

– Ручки

– Молодец. А еще?

– Больше ничего нет.

Я подумал – не забыл ли я там свои сигареты?

Он поставил сумку на стол и снова взял в руки мой рисунок.

– А другие у тебя есть? Там, в твоей в сумке?

Я уставился на него и говорю:

– Рисунки, что ли?

Он говорит:

– Ну да, рисунки. Тебя же из-за них сюда привели. Есть еще? Покажи мне. Или ты хочешь, чтобы я рылся в твоей физкультурной форме?

Он листал мои тетрадки минут пять. Потом поднялся из-за стола, подошел к окну, постоял там, вернулся и еще смотрел пять минут. После этого отодвинул все от себя и сказал:

– А почему у тебя одни голые бабы? Озабоченный? Сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– А, ну тогда понятно, – сказал он. – Собери все, сядь вон туда у стенки и подожди. Мне тут надо еще кое-что закончить.

* * *

Первый раз нормально не получается не потому что нет опыта, а потому что слишком долго ждешь. То есть, проходит ведь года три с того момента, как ты начинаешь об этом думать. И вовсе тут не то, чтобы ты вдруг оказался с ней один на один – смотришь на нее и думаешь: блин, у меня же нет никакого опыта.

Нет, просто ты слишком долго ждешь. Поэтому нормально не получается. Ну и у нее, наверное, те же проблемы. Или девчонки не думают о таких вещах?

Короче, в итоге начинаешь рисовать. Сначала шею, потом плечо. Так и выходит. Сидишь, злишься на них и рисуешь. Затем берешь новую тетрадку. И потом еще.