– Да, да! В этом году залило лесные луга… Так им, знаете, вместо сена болота отдали. Вот они и буркают в них, – засмеялся Васютин. – Частная жилка еще сидит в них, сидит…

– Ого! На себе выносят траву-то… По пояс в воде, – заулыбался председатель месткома. – Пупок готовы надорвать, если для себя. Вот народ!

– Жадность! А ведь у нас зарабатывают помногу – и по семьдесят и по восемьдесят, – сказал Васютин. – Да что ж мы сидим? Пошли к народу! Сами убедитесь. У нас такие передовики, что в счет будущего года работают.

Мы всей гурьбой вышли на крыльцо. И тут нас неожиданно встретила целая толпа ткачей. Они сгрудились перед конторой – больше все бабы. Пелагея Мокеева стояла поодаль, возле забора, рядом с ней покуривал Демушкин. Я сошел вниз, но Васютин и его актив остались на крыльце. Обе группы выжидающе притихли.

– Вы что-то пришли сказать? – обратился я к толпе.

Глядели наверх, на Васютина, меня вроде бы не замечали.

– По скольку часов вы работаете? – спросил я переднюю широколицую женщину в толстой клетчатой шали.

– Она у нас не работает! – крикнул председатель месткома.

Толпа разом зашевелилась, полетели возгласы:

– А сколько она отработала!

– Сколько тику наткала!

– И пенсию не дают!

– Это как рассудить?!

– Не заслужила, – ответил с крыльца директор.

– Это я-то не заслужила! – азартно стукнула себя в грудь женщина в шали. – Бесстыжие глаза твои, Васютин.

– Обманывать государство не надо! – крикнули сверху.

– Вы обманываете государство, вы! – неслось снизу.

– Пустые слова, – сказал Васютин.

– Ах, пустые! А кто нас каждый месяц на работу в колхоз гоняет? Кто?!

– Ну и что? При чем тут государство?

– Вы ему очки втираете, будто сам колхоз справляется.

– Все мы обязаны помогать колхозу.

– А кто платить будет?

– У меня что, частная лавочка?