— Когда же это кончится? — сказали они одновременно при очередной встрече. — Нельзя же уже так!
И оба потом молчали, не знали ответа.
Но Андрей был мужчина. Он приходил в себя, распрямлял красивые плечи, встряхивал кудрями волос и, открывая чистые белые зубы, смеялся:
— Пра-а-айдет!
Анна, благодарная ему за его легкость, откликалась:
— Пра-а-йдет!
Была осень.
Лили дожди.
Улицу имени Сакко и Ванцетти опять перекопали, троллейбус номер два перестал ходить своим маршрутом.
Саратов, одно слово. Несерьезный город.
Праздник
Потапов нашел ящик водки.
Он шел после работы к дому, как обычно сокращая путь — через пустырь, заросший густой травой.
В этой-то траве, чуть в стороне от протоптанной тропки, он и увидел ящик водки.
Не веря своим глазам, приблизился.
Точно: ящик водки.
Потапов не вор, не любитель чужого, поэтому он стоял возле ящика не меньше четверти часа и только после этого взвалил его на плечо, поняв, что ящик ничейный, взвалил — и понес. Он понес его, конечно, не домой, а к другу, кочегару Алексею, в котельную.
По пути ему встретился Антипов, актер драматического театра, который шел в театр играть драматическую роль в вечернем спектакле, но подумал, что еще сто раз успеет, и пошел с Потаповым, восхищаясь чудом такой находки.
Потом встретился хулиган и рэкетир Василевский, который направлялся на свидание с девушкой, но не с хулиганскими намерениями, а с любовью, с цветами. И он тоже пошел с Потаповым.
Потом встретился работник культуры Боровков, который вышел на свежий воздух собраться с мыслями, потому что обещал завтра утром сдать в одну из саратовских газет статью, а она не написана, придется сидеть вечер и, возможно, ночь, а раз так, время еще есть. И — присоединился.
Потом встретился совершенно необразованный человек, но с фамилией Книгин, которому надо было встретить жену из города Раскардака; он подумал, что жена и сама доберется до дому, не впервой, а вот друзей он сто лет не видел, да еще с таким поводом, — и пошел с друзьями.