Не только по тогдашним советским — мировым, пожалуй, стандартам.

Где, когда, при каких обстоятельствах, волей какого невероятного случая детдомовец, мальчишкой убежавший на фронт, сирота без роду и племени пристрастился к увлечению европейских аристократов и американских миллионеров?

С чего началась знаменитая коллекция?

Как умудрялся отец, обладая такими сокровищами, ладить с коммунистическими властями?

Игорь Непомнящий представлял это смутно.

Возможно, проживи Всеволод Серафимович дольше, сын знал о нем много больше.

Не судьба!

Не успела завязаться меж ними та прочная духовная связь, что рождается между близкими людьми в долгих, обстоятельных беседах.

Часто — вечерами, за уютным домашним чаем. На веранде старой дедовской дачи, ночь напролет под соловьиные трели.

Крепнет в расспросах о прошлом и пересказах семейных преданий.

Тонкой нитью вьется через века, неразрывно связывая поколения.

При этом нельзя сказать, что отношения между отцом и сыном были сложными и уж тем более напряженными.

Напротив, семья жила радостно.

В атмосфере постоянного праздника.

Шумных вечеринок на Кутузовском — сюда спешил с радостью весь тогдашний московский свет.

Многолюдных «шашлыков» на даче в Валентиновке.

Премьер в лучших столичных театрах и Доме кино.

Открытие Московского кинофестиваля и Конкурса имени Чайковского были для молодого Игоря Непомнящего чем-то вроде традиционных семейных праздников.

Творцом феерического веселья, безусловно, была мать. Развлечения казались такой же насущной ее потребностью, какой для прочих становится потребность дышать.

Случись Зое Непомнящий родиться лет на сто раньше — или, напротив, лет на пятьдесят позже того времени, в котором довелось жить, — ее непременно назвали бы светской львицей.

И к этому определенно нечего было добавить.

Яркая, чувственная блондинка с внешностью Мэрилин Монро — такой она осталась в памяти сына.