– Высморкайся и покажи ему свой платок. Тогда у него поубавится любви.

– Бедняжка! У тебя в самом деле серьезные проблемы! – сокрушенно сказала Христа и выключила ночник, давая понять, что беседа окончена – она хочет спать.

На меня же напустился мой внутренний оппонент: «Пусть она пошлая кривляка, тебе все равно хотелось бы быть на ее месте. Ее любят, у нее уже есть опыт, а ты рохля, и с тобой ничего такого не случится».

Детлеф не просто любил Христу, а был ее любовником. Немудрено, что у меня в мои шестнадцать лет никого еще не было. Да мне хватило бы и меньшего – хоть бы кто-нибудь просто полюбил меня, все равно какой любовью! Конечно, родители хорошо ко мне относились, но разве происходящее не показало цену их любви: стоило появиться в доме смазливенькой девушке, как для меня не осталось места в их сердцах!

Я лежала и пыталась вспомнить, любил ли меня хоть один человек на свете, ребенок или взрослый – не важно? Ощутила ли я хоть раз на себе это чудо – когда тебя выбирают и любят? У меня не было, как у других девчонок, закадычных подружек в десять лет, хоть мне ужасно хотелось; ни один учитель в лицее не питал ко мне нежных чувств. Ни в чьих газах не зажигалось из-за меня то пламя, ради которого только и стоит жить.

Вот и выходило, что я могла сколько угодно смеяться над Христой: и хвастливая она, и самолюбивая, и недалекая, но она умела внушить к себе любовь. Мне вспомнились слова, кажется, из псалма: «Благословенны внушающие любовь».

Да, именно благословенны, потому что, сколько бы ни было у них недостатков, они все равно соль земли, я же на этой земле никому не нужна, никто меня даже не замечает.

За что мне такое наказание? Оно было бы справедливым, если б я сама не любила. Но я-то, наоборот, всегда была готова полюбить. Не помню уж, скольким девчонкам с самого раннего детства я предлагала свое сердце, но все они меня отвергали. Как сохла по одному мальчишке, уже тогда была постарше, а он и не смотрел в мою сторону! Что там любовь – меня упорно обделяли даже самым обычным вниманием.