— Вода должна служить людям, — высказал я своё мнение.
— Эх-ха! Людям! — взвился он. — Они того заслужили ли? Вот ты зачем сюда пришёл? Так просто, посидеть? Нет! Тебе обязательно надо рыбу потаскать, живой организм сгубить! Да ладно, если ты её съешь, а то бросишь возле порога — так сгниёт, или собаки с кошками растаскают! И зачем ты ей такой нужон, воде-то!
— Если в пищу — разве плохо? — спросил я. — Круговорот веществ в природе тоже должен совершаться.
— Круговоро-от! — передразнил водяной. — Ну и жри нас! Трескай, трескай!
Я поднялся и стал собирать удочки. Но водяной не унимался.
— Вумники стали, — ворчал он. — Вот и в кино: гляжу — в институтах учатся, дочерей за богатых водяных выдают. А я свою Мавочку не увижу боле... — И, всхлипнув, продолжил:
— У самого-то родни много?
— Нет. Мамаша одна.
негромко, будто про себя, пропел водяной и спросил: — В напарники ко мне не пойдёшь? Сам видишь, с наследниками беда какая. Не пожалеешь, пра! Здесь хорошо, хорошо-о!
Он присел на корточки и поманил меня пальцем:
— Иди, иди-и!
Я увидал его глаза. Они вспыхнули, зелёный огонек в них забился, запульсировал. В ужасе и изнеможении я сделал шаг вперед и вступил в озеро. Тотчас стая птиц взвилась над озером и упала вниз, ударяясь об воду и ослепляя меня брызгами. Однако моментами я всё-таки видел его лицо. Шевелился беззубый рот, тянулись руки: «Иди, иди...» Вдруг он отвернулся, сплюнул и махнул рукой. Ноги мои подкосились, я упал в воду и, барахтаясь, пополз к берегу. Выбрался на него, судорожно цепляясь за траву; там подтянулся и замер, чуть дыша. Исчезли птицы, стало тихо. Только копошился спиной ко мне, на своём островке, новый знакомец. Я оторвал от земли голову и увидел, что предмет, за который я в отчаянии ухватился, — нога старого мерина Андрея. Он стоял, понурив голову и тяжко шевеля боками. Водяной поднялся с колен и, что-то сердито бормоча, начал кидать в Андрея болотной грязью и тиной. Конь отошёл от берега и скоро скрылся за деревьями.