— Господи! Душегубы-то откуда?

— Как откуда? А катерники! Они, пока Тимонька сидел, катер подогнали, дёрнули, и на тебе — нанесли производственную травму. Полтора месяца в больнице вылежал — это тебе что?! Правда, в больницу и обратно за свой счет сплавконтора его возила, я уж выхлопотал: вроде как под статью сто пятьдесят восьмую его подвёл!

Совершенно ослабев, я дрожащим голосом промолвил:

— Надо... идти мне.

— Кодекс законов о труде — как же! Должны соблюдать. Вот скоро год, как насчёт больничного сужусь. Ишь, хитрые! Они это как производственную травму ему не засчитывают, — дескать, он не на своём рабочем месте находился. И служебных своих функций-де не исполнял. А я говорю: не-ет, ты обожди! Почему так — не исполнял? Он тебе не у гастронома был — у реки. На рабочем, значитца, месте. Тогда они ему в полном размере больничный должны оплатить.

— Вам разве зарплату платят?

— Да нет, — замялся собеседник. — Разве в деньгах дело? Главное — принцип выдержать. Я вот тут сосчитал маленько... — он полез в карман и вытащил ворох бумаг в непромокаемом пакете. — За каждый день Тимонькиной болезни причитается ему пять рублёв ноль семь копеек. Тютелька в тютельку.

— Как это вы подсчитали? — Мне как специалисту по финансам стало интересно.

— Это очень просто делается: взять, значит, количество кубов воды, обслуживаемой истцом Тимонькой, разделить на число лет беспорочной вахты, плюс за вредность — вроде водолазных — да ещё сверхурочные посчитай. А как же? — ни выходных, ни праздников мужик не знал! — вот оно и получается.

— У-гм! — с сомнением произнес я. — А не кажется вам, что сия методика не лишена недостатков?

— Может быть, может быть! — охотно согласился он. — Только куда же деться — другой-то нет! Ты дальше слушай: ну, не оплачивают и не оплачивают! И что же я делаю? — голос его сделался криклив и высокомерен. — Плаваю по Тимонькиному производственному участку и наматываю верёвки на катерные винты — план им на убыль свожу.