После этого заведующий провел меня по помещению и показал кабинет, в котором буду работать. В нём два стола — один мой, а за другим сидит женщина лет примерно так сорока трёх, с серыми глазами и доброй улыбкой, довольно полная. Зовут её Олимпиада Васильевна, у неё так же, как у меня, среднее специальное образование, правда, сельскохозяйственное. От неё я узнал, что наш заведующий собесом — пенсионер, но по выслуге лет. Она спросила, определился ли я с жильём, и тут я вспомнил, что, несмотря на приближающийся конец рабочего дня, вопрос этот ещё не решён. Пришлось вернуться в кабинет заведующего и осведомиться, где я буду жить. Аким Павлович ответил, что это не проблема, первое место я могу спать на диване в его кабинете, а потом он договорится насчет койко-места в общежитии лесозаготовителей.

Тут у меня заболела душа, и я сказал, что в общежитии жить не хочу и не буду, потому что главное для меня — покой и чтение книг, в таком случае я уж лучше устроюсь жить в его кабинете, а в общежитие не пойду. Заведующий снова подумал и заявил, что это вариант тоже неприемлемый. Так мы сидели друг против друга довольно долго, пока он не хлопнул ладонью по лбу, не позвонил какому-то Алексею Флегонтовичу и не попросил его зайти. Когда тот пришел, я увидел перед собою очень толстого пожилого мужчину в милицейской форме и с погонами старшего лейтенанта на плечах. Товарищ Тюричок успокоил меня, объяснив, что это его бывший сослуживец, местный участковый, и, возможно, при его содействии вопрос с жильём удастся решить положительно. Но участковый, выслушав его просьбу, сказал, что в данный момент подходящего жилья на примете не имеет, разве что у Егора Дементьича.