Мы с ней начали все раньше и раньше приходить на свои уроки. В последний понедельник мы ждали почти пятнадцать минут. Но мы только сидим вместе. Сидим и молчим, словно воды в рот набрали. Потом расходимся по своим классам и играем своим педагогам. Иногда я представляю себе, что она заходит в мой класс, когда я играю «Лунную сонату», ее так очаровывает моя игра, что она начинает подыгрывать мне на скрипке. Этого никогда не было, это только плоды моего воображения. Толчок им, возможно, дало то, что я никогда не видел ее скрипки. И не слышал, как она на ней играет. Кто знает, может, у нее в футляре вовсе не скрипка, а блокфлейта! (И тогда, значит, ее зовут не Исабелле, а просто Кари.)

Все это я пишу к тому, что не знаю, как бы я поступил, если б она неожиданно взяла меня за руку и глубоко заглянула мне в глаза. И уж вовсе не знаю, что бы я сделал, если б она начала плакать. Меня вдруг поразило одно открытие: оказывается, я всего на четыре года моложе, чем был мой отец, когда встретил Апельсиновую Девушку. Я понимаю, как он был сбит с толку. «Ты белка!» — сказал он.

Да, я тебя очень хорошо понимаю, отец. Продолжай свой рассказ.

После той короткой встречи в кафе я начал систематически и целенаправленно искать Апельсиновую Девушку, и опять прошло много дней, а я не видел ее даже мельком.

Не стану посвящать тебя в подробности моих поисков и рассказывать о допущенных мною ошибках, этот список был бы слишком велик. Но я все время размышлял, анализировал и однажды пришел к такому выводу: оба раза я видел Апельсиновую Девушку в понедельник. И как только я не подумал об этом раньше! И апельсины были единственным явным следом, который мог привести меня к ней. Откуда были эти апельсины? Ведь в магазинах во Фрогнере тоже продаются апельсины.