Из-за угла широким задом вывернула соседка Роза. Я подошел поближе. Пыхтя, отдуваясь и закусывая нижнюю губу, она тянула сетчатый мешок, набитый стеклянными бутылками минералки. Бутылок шестьдесят «Боржоми» — волоком по асфальту. Через каждые метров десять-пятнадцать она останавливалась, разгибала спину и спускала пар. Отдышится, ухватит — и дальше.
— Что, Роза, склад разграбили?
— Почему, — серьезно ответила Роза, — директор сам открыл.
Я поспешил к подъезду.
…подкатывала тошнота, душу мутило, и…
…реальность вернулась. Вот такая, новая… А Роза села на свой мешок, громко выдохнула: «Фух! уморилась!» — и пухлыми пальцами соскоблила пот со лба.
Дома я плюхнулся в кресло. Уже было жарко. Кондиционер не работал — электричества уже не было. Разделся до трусов, обернулся влажной простыней.
Лида с дивана наблюдала за мной — я ходил взад-вперед по комнате. Наверное, боялась за мое больное, пережившее инфаркт и операцию сердце.
— Они растащили склад с минеральной водой. Директор сам открыл им двери, чтобы они их не сломали. Помнишь, там такие высокие резные двери… старинные…
Я остановился у балконной двери и потуже стянул простыню. Оглядел себя — стало похоже на белый кокон.
— Коля, — позвала Лида. — Как сердце? Коль, может, ляжешь?
— Слушай, как это могло из них вылупиться… так скоро… сразу… в первый же день…
Ночью я боялся уснуть. Лида не ложилась вовсе, и ее тихое сидение на кухне было похоже на караул.
Одиночные взрывы. Долгие — видимо, в воздух — очереди да пьяное гиканье. Ночь нанизана на эти звуки. С ними я справлялся. «Война», — вспоминал я. Но стоило представить, что творится сейчас на улицах… Вот — вот они всюду, идут, бегут, стекаются, лезут в разбитую витрину.
— Роза… Роза… — кричал кто-то. — Скорее! Растащат ведь!
Тащили крупы, консервы, рулоны ткани, французскую косметику — насыпом, в полиэтиленовых пакетах, — люстры, зеркала в чугунных рамах, пляжные тапочки, подушки, гвозди из хозяйственного магазина, упаковки спичек, свечи, ковровые дорожки… а там уже — детские коляски, набитые поношенными вещами… туфлями, брюками, майками… и все присыпано пеплом… и на банках варенья чужой рукой выведены названия…