Уже на второй день с начала войны на восток потянулись караваны забитых “добром”, скребущих задками по земле автомобилей. Стоит ли говорить, что и сами эти автомобили были отобраны у абхазов. Это было тем проще, что абхазские мужчины ушли в горы. Оставались женщины, дети и старики.

Сначала отбирали только у абхазов. Потом переключились на армян – под тем предлогом, что они через общество “Крунк” (“Журавль”) собирали деньги на оружие для сепаратистов. Потом добрались и до остальных.

После автомобилей придет время лишаться мебели, аппаратуры, золота… да чего угодно – все годилось восстановителям “законности и правопорядка”.

Люди из “Мхедриони” (в переводе – “Всадник”), имея официальный статус спасателей (эдакое МЧС с АКМ наперевес), вполне успешно спасали горожан от их имущества. Основной контингент в этом элитном подразделении, которым командовал Иоселиани, – осужденный за участие в вооруженном грабеже с убийством, освобожденный досрочно, ставший затем профессором Тбилисского театрального института, – был соответствующий: выпущенные из тюрем по случаю войны, отсидевшие ранее, посидеть пока не успевшие.

Эта уголовная гвардия никогда не входила в состав армии. Впрочем, как и многие другие формирования, введенные в Сухуми. Были “Черные орлы” с черными повязками на головах и “Белые орлы” – с белыми. После них по городу тянулся характерный след: использованные шприцы и вскрытые пузырьки… Одеты все были вразнобой: часть в камуфляже, часть в джинсах и майках. А грабили одинаково. Не гнушались ничем.

Не отставала от них и военная полиция под командованием генерала Ахалая, бывшего старшины милиции, по слухам, уволенного оттуда “за порочащее поведение”.

Жена нашего соседа Насибея Инарбы узнала о его гибели в тот же день – ей позвонили знакомые.