Чёрные волосья на их кудрявые. Чистые аблизьяны-шипито. Баяли, будто добыли их на ахрипанском берегу в воде. Порешили — пару арапчат отправить в подарок царю Петру Алексеевичу с оказией, остальных же распродать европейским королям с выгодой. А выгоду пропить поровну промежду казаками. Продали по паре арапчат францускому, аглицкому, голанскому и швецкому королям. А греческий царь забурел ирод и брать не стал. У меня, — речет, — энтих ефиопов с полсотни на царских хлебах гужуются — будя! Собака— царь греческий сподвиг еси казаков сплавлять прочих арапов да по реке Дунай к ерманскому королю. Дорогою казак Степан захворал от сырой воды кручением в брюхе и помер через семь дён. А казаку Егору проломили те немцы в ерманской корчме евоную голову своею чугунной кружкой за то, что он обзывал их нехристями-басурманами за то как енти ерманцы кушали в пост свою свинячью колбасу, и стол им за это саблею порубал. А ерманский король Флидрих за арапов настоящей цены не дал, а уплатил денег курям на смех. Токмо и вышло, что зря утруждались. Убытку премного, а выгоды незначительно."