Царь выбил трубку и толкнул в бок спавшую рядом супругу Екатерину Алексеевну.

— Слышь, Кать! Чего я тебе расскажу.

Царица заворочалась и замурлыкала во сне.

— Просыпайся, Кать! — Пётр подставил ей под нос курительную трубку. Царица потянула носом, чихнула и открыла глаза.

— Ты че, Петруша, вытворяешь? Едва не задохнулась. И подушку всю сажею запачкал. — Она зевнула.

— Слухай, Кать, какой я сегодня сон престранный видел. — Пётр пересказал ей сон…

— Страх-то какой! — Екатерина перекрестилась и натянула одеяло до подбородка. — Ой, пужаюсь я, Петруша! Мыслю, не к добру это. Ан мне недавно тоже сон привиделся. Быдто бы в огороде каком, у палат, был прикован один зверь, бел шерстью, наподобие льва, и зело сердит; на всех бросался и переел у моей соловой лошади ногу. Между тем же были в огороде министры и множество людей, и у женщин юбки подымало на головы…

— Вот так казус! — перебил Пётр. — Жаль, мне твой сон не снился.

— Не перебивай, срамник. — Царица поводила носом. — Расстегаями с кухни тянет… Ну так вот… и были белые знамёна, о которых говорили, что то — мирные знаки…

— Это под юбками что ль, мирные знаки? — Усмехнулся царь.

— Нет, не под юбками. На ёлках. — Екатерина с укоризной посмотрела на супруга. — И ентот сердитый зверь зычно кричал: «САЛДОРЕФ, САЛДОРЕФ!»

— Чего это такое САЛДОРЕФ?

— А почём мне знать. САЛДОРЕФ и САЛДОРЕФ. Зверь так энтот кричал.

— Может ты не расслышала, Кать? Может он «сало да репа» кричал?

— Не-е. Он внятно кричал: «САЛДОРЕФ, САЛДОРЕФ!» и хвостом по хребтине себя хлестал. Хотя, я далече стояла, под кипарисовым деревом, так что, может, и не дослышала чего.