— Ладно, — согласился Дуся, — я так и скажу.

— Теперь пойдёмте на корабль, — предложил Колкин. — Это мы так домик свой зовём. Мы теперь корабли изучаем и решили — пусть у нас тут всё по-корабельному называется. Вот это, например, по-твоему, что такое?

— Где?

— Ну вот где мы стоим. Это как называется?

— Лестница.

— Эх, ты, а ещё из Кронштадта! Вовсе это не лестница, а трапчик… трап, понял?

— Понял.

— А это что? — Колкин постучал кулаком по стенке дома.

— Ну, стена, — простодушно ответил Дуся.

— Сам ты стена! Запомни: на корабле стен нет, а есть борта и ещё переборки. Ясно?

— Да, — пробормотал Дуся.

— И не «да» надо говорить, а «так точно». Моряки «да» не говорят.

— Уж будто и не говорят, — недоверчиво процедил Дуся.

— Не «уж будто», а так и есть, — авторитетно заметил вице-старшина. — Вы уж меня лучше слушайте. А то пошлют вас на клотик за кипятком, вы небось и пойдёте?

— Не знаю, — замялся Дуся. — Пошлют — так пойду.

— За кипятком?

— А как же?

— А вот так же! Знаешь ты, что такое клотик?

— Не знаю.

— А куда же ты пойдёшь? Мачту ты видел на корабле? Или хоть на пароходике каком-нибудь?

— Ну, видел.

— Наверху там макушка такая есть, на ней ещё электрическую лампочку укрепляют. Вот это и есть клотик. Ясно? А ты хотел на него за кипятком идти!.. Тут держи ухо востро, а то враз попадёшься!

— А ты уж на корабле был?

— Был, ясно. А то как же! Только я для тебя не «ты», а «вы». Ясно?

— А я для тебя кто? — спросил Дуся. — Тоже «вы»?

— И ты тоже «вы», — согласился Колкин. — Это я ещё не совсем привык. Я ведь тоже недавно нахимовцем сделался — мы только пятый день служим.