Глядя на испитые лица мужиков, жадно хлебавших из бутылки какое-то мерзкое пойло, Иван Тимофеевич холодно констатировал, что этот человеческий мусор – тоже Зло, требующее утилизации. От таких существ, которых он и людьми-то не хотел называть, был только один вред и никакой пользы. Они никогда уже не станут людьми. И все эти крики о защите пресловутых прав человека, все чаще раздающиеся с подачи западных кликуш, наоборот развязывают руки таким вот отродьям: алкашам, наркоманам, убийцам, избежавшим смертной казни из-за ее отмены слюнявыми правозащитниками… С ними носятся, пытаются перевоспитать, а это все бесполезно: горбатого могила исправит…

Иван Тимофеевич много лет знал одного из сидевших перед ним мужиков, Митрича, который жил в квартире этажом ниже. И все эти годы тот пил, теряя из-за этого работу за работой и опускаясь все ниже по социальной лестнице. Но если бы он опускался сам, это было бы полбеды, но он тащил за собой и других людей. Жена Митрича, разведясь с ним десять лет назад, была вынуждена с детьми жить с ним в одной квартире – у нее не было денег на доплату, чтобы разменяться и освободить себя и детей от кошмарного соседства. А Митрич, напиваясь, из года в год гонял их всех по квартире, избивая, а то и угрожая ножом.

Приезжала милиция, забирала его, но на жалобы женщины, что Митрич угрожал ее убить, каждый раз следовал ответ: «Угроза – это еще не совершённое преступление… Вот когда вам будут нанесены какие-то реальные ранения, тогда мы и сможем его привлечь, а так отсидит сутки в участке и вернется», – разводили милиционеры руками и увозили буйствующего Митрича с собой.

Иван Тимофеевич однажды слышал, как несчастная женщина, жалуясь соседкам, сказала, что готова сама подставиться под нож, лишь бы Митрича забрали куда-нибудь надолго, а то дети уже стали заиками…

Да, алкоголики и дебоширы являлись еще одним Злом, от которого нельзя было так просто избавиться. Сколько бы их не лечили, большинство из них все равно возвращалось к этому пороку. А из люмпенов теперь вообще никто не лечится. Раньше хоть общество насильно заставляло их проходить лечение, теперь же это все пущено на самотек.