— Как скажете, барон… господин Маракаи… господин барон Маракаи, — кое-как поднимаясь, залепетал Кровен.

И несвежей красной тряпкой вытер подбородок.

Человек в шубе, которого называли бароном Маракаи, вытащил из кармана фонарь. Включив его, он направил луч в волны и проговорил:

— По крайней мере, один из них должен быть где-то здесь…

Кровен и Костэн следили за лучом, обшаривавшим море.

— Да не стойте вы, сложа руки! — прикрикнул на них барон Маракаи, — Кидайте еще фанаты! Вышвырнете мне эту тварь из воды!

— Да, барон, — хором отозвались его подельники и дружно бросились к рундучку. — Как скажете, господин барон.

Каждый завладел несколькими гранатами.

То Кровен, то Костэн выдергивали чеку и бросали гранаты за борт, крича:

— Пошли глубинные бомбы!..

Все новые и новые взрывы потрясали водную толщу. Вблизи вздымались фонтаны пены и пузырей, суденышко швыряло так, что Кровен с Костэном вынуждены были хвататься за борт. Тем не менее, они продолжали швырять гранаты, и море вскипало все новыми разрывами. Прямо на палубу валились слабо трепыхающиеся, оглушенные рыбы.

Барон Маракаи расхаживал туда-сюда, освещая фонарем темную воду.

— Простите за любопытство, сэр, — спросил Кровен, — но зачем вам морское чудовище?

Барон Маракаи облизал презрительно кривившиеся губы и повернулся к коротышке.

— Затем, — сказал он, — чтобы быть съеденным.

Кровен ухмыльнулся. Костэн поскреб пятерней выпуклое жирное брюхо.

— Мы сварим его живьем, — пояснил барон Маракаи, — После чего вытащим мозги и отсечем щупальца. Эта бестия — величайший среди всех известных деликатесов…

— Но что, если нас за этим застукают, сэр? — спросил Кровен.

И стрельнул глазками налево-направо, высматривая, не видно лив морской темноте еще какого-нибудь корабля.

— На сей раз эти кретины меня не остановят, — сказал барон Маракаи. Потер маленькую культю, торчавшую на месте мизинца, и высоко воздел правую руку: — Повторяйте за мной! Смерть КОНЖОБу!..