— Добрый день, — всякий раз отвечает Петр самым вежливым тоном. — Спасибо, хорошо.

И сбегает вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

— Пан Петрусь! — Иногда Розовое Трико распахивает дверь, когда Петр еще на площадке. — Будьте так любезны…

Петр любезен. Сам виноват, чего медлил?

Масло. Или овощи и зелень. Или апельсиновый сок (только из красных апельсинов). Или грейпфрутовый (из красных). Или двести граммов сыра (порезать). Двести пятьдесят граммов ветчинной колбасы (порезать). Чуточку сухой краковской колбасы, только перед тем, как порезать (потоньше), пусть снимут эту мерзкую искусственную кишку!

Зелень лучше не в наборе, а каждую по отдельности. Лук-порей (если попадется красивый, возьмите два), сельдерей, две-три петрушки. Немного квашеной капусты, только не очень кислой. А морковку пусть положат среднюю, не очень большую и не очень маленькую.

Запишите, сколько я вам должна, в субботу-воскресенье придет дочка и мы рассчитаемся.

Пожалуйста, пожалуйста, соседям надо помогать.

Даже если он вышел выбросить мусор, без носков, без куртки, в ноябре:

— Пан Петрусь, вы так любезны… Вас не затруднит купить лекарство по рецепту?

— Что вы, конечно, не затруднит.

И Петр возвращается к себе, напяливает куртку, натягивает носки и ботинки и вместо трех минут на поход к мусорному баку выбрасывает из жизни полчаса.

Только Бубе удается ускользнуть от всевидящего ока Розового Трико. Порой, правда, трико голубое.

Петр никогда не видел, чтобы на соседке было что-то другое.

Сегодня проскочил. Петр был уже этажом ниже, когда соседкина дверь заскрипела.

Повезло.

Я боялась, они опять будут два часа лить жидкость в вену. Капельницу в больнице я хорошо запомнила еще с давних времен — вдруг ужасно захотелось писать, а мне не пошевелиться. В конце концов я решила пойти в туалет вместе с капельницей.