Дэвид Чайлдхуд совсем не походил на холодного расчетливого британца-подлеца из книжки, ибо был горяч и страстен. Что ж, сволочи бывают и такие. Две недели романтики на Ягеллонской улице и в окрестных переулках — и Дэвид укатил, очарованный Юлией. А Юлия осталась в Кракове, очарованная английским любовником. Миновало еще два месяца — влюбленные активно пользовались электронной почтой, — и Юлия за компанию с «Боингом-737» приземлилась в Хитроу и пала в объятия Дэвида. Прошло еще сколько-то там дней — и оказалось, что у Дэвида имеется двухлетняя дочь, а немного погодя проявилась и мама дочки (по имени Мэнди), законная супруга, которая слыхом не слыхивала о разводе с мужем.

Разговор с Мэнди на английском стал для Юлии чрезвычайно важным не только потому, что ее собственный английский оказался вполне о'кей, но и по совершенно другим причинам. Они-то и привели Юлию в аэропорт всю в слезах, хотя еще вчера она ругалась и кричала. На сносном английском, кстати сказать.

* * *

Вот Роман.

Он сбегает вниз по лестнице. Ступенек много, Роман снимает квартиру на чердаке. Или, если хотите, снимает слегка благоустроенный чердак под квартиру. Квартплата невелика, зато Роман вынужден выслушивать длинные речи пана Яна, чердаковладельца, насчет мировой политики, денег, евреев, властей и телесериалов. Пан Ян любит поговорить и не любит правительства, евреев и сериалы. А уж на этот счет ему есть что сказать, ведь «врага надо хорошо изучить, пан Роман». Пан Ян — пенсионер, Роман — художник.

Извиняюсь, а что вы рисуете?

Извиняюсь, а это что такое?

Время от времени Роману удается продать картину-другую, но есть он еще не совсем разучился. Вот и приходится зарабатывать на жизнь ремонтом квартир. Он умеет класть кафель, циклевать паркет, штукатурить и малярничать. Перед друзьями Роман старается не афишировать свою вторую работу. Стесняется.

У меня неплохой заказ.

Я сейчас ковыряюсь с проектом для «ФОРКЕРС».