— «Шесть тысяч татар наводнили Амурскую область, пятнадцать лет назад отвоеванную у Китая!»

Теперь полковник наставляет на нее налитые кровью глаза и многозначительно шепчет:

— Кое-кто из нас беды не проспит. Кое-кто понимает, что происходит.

— Это вы об утреннем кебе? — догадывается Каролина, давно уже свыкшаяся с направлением полковничьих мыслей.

— Я видел, — плотоядно ухмыляется он, норовя отлепить от кресла вечно гноящуюся спину. — Смерть и порча.

И снова отваливается на подушки:

— Но это только начало. Малая часть того, что на нас надвигается. Местное проявление. А ведь оно повсюду! Повсюду! Бедствие!

— Я, пожалуй, пойду, полковник. С ног валюсь от голода.

Старик упирается взглядом в свои устланные одеялами колени — так, точно на них лежит газета, — и, подняв на манер перископа указательный палец, наизусть повторяет:

— Кошмарное крушение поезда в Бишопс-Итчингтоне. Пороховой взрыв на Риджентс-канале. В Бискайском заливе затонул пароход. «Коспа-трик» гибнет в огне на полпути к Новой Зеландии, четыреста шестьдесят жертв, и все это лишь за несколько последних дней. Вдумайся! Это знаки. Пучина бедствий. А в самой середке ее — что там, а? Что там?

Каролина на пару секунд задумывается, однако никаких идей относительно того, что там, в голове ее не рождается. Только она одна из трех женщин, снискавших у миссис Лик жилье и рабочее место, и питает к старику странную привязанность, недостаточную, впрочем, чтобы предпочесть обильный завтрак его безумным пророчествам.

— До свидания, полковник, — произносит она, открывая дверь, выскакивая на улицу и захлопывая дверь за собой.

А теперь приготовьтесь. Вам недолго остается составлять Каролине компанию, скоро она сведет вас с особой, имеющей несколько более радужные виды на будущее.