Хрустнула ветка, и Кей ощутил мерзкий холодок, пробежавший по позвоночнику.

Отвыкший бояться — боится втройне, когда страх возвращается.

Он стоял и смотрел, не отводя взгляд. Ему чудилось, что он срастается с Лесом, тот втягивает его, поглощает, процеживая сквозь туман мысли и чувства, растворяя в промозглом естестве глупые человеческие страхи.

Кей становился частью леса.

Серые звери. Вот они. Они выходят из чащи, останавливаются на границе темноты, садятся на задние лапы, смотрят глазами голодных покойников.

Разве бывают голодные мертвецы? О чем ты, Кей?

Сейчас это не важно. Зверей все больше. С ними возвращаются страхи, от которых Кей избавился тридцать тысяч лет назад.

Ты испытываешь судьбу, Кей?

Нет, ты хочешь слиться со Стаей и мчаться вместе с ней, огибая пологий речной берег, врезаясь в чащу, вызывая страх у всего живого вокруг, ощущая лапами мягкую упругость опавшей листвы, жадно вдыхая запахи, которых стало в миллион раз больше. Ты и не подозревал, что их столько! Не догадывался, что пахнуть могут звуки, цвета, мысли.

Туман опустился, нанизав клочья серой ваты на острые ветки кустарника. Глаза ничего не различали в белесой дымке. Но чтобы видеть — не нужно зрение, Кей! Достаточно запахов. Как просто…

Сделай последний шаг.

Влейся в Стаю.

Серые тени ближе, ближе, ближе…

Кто первый — тот прав. Кто первый — тот успел выжить. Стань серой тенью. Стань одним ИЗ.

И Кей шагнул в темноту…

СМОТРОВАЯ

Байкера хоронили в закрытом гробу.

Многие были искренне уверены, что внутри гроба пусто, а его жилец загорает в байкерском раю. Или ждет вызова, заняв очередь у ворот. А пока, невидимый, он катается неподалеку от раскрытой могилы и посмеивается, оглядывая людей в мертвой коже, оцепенело застывших вокруг продолговатой ямы, заливаемой моросящим весенним дождем.