Я опустилась на первый попавшийся стул, не в силах справиться со своими впечатлениями. Тасо молчал, я тоже… Не помню, с чего я начала, волнение мешало мне говорить связно. Этот человек был гениальным художником, у меня не оставалось сомнений на этот счет. Я чувствовала себя виноватой за прежние сомнения и особенно за те мысли, которые унижали меня* самое, я смотрела на него с благоговением и казалась себе ничтожной и никчемной.
Он тем временем, стоя перед шкафчиком, из которого вынул бутылку спирта, налил из глиняного кувшина воду, собираясь варить на спиртовке кофе.
Я спросила, нет ли у него еще картин.
— Нет, — сказал он. — Все продал еще в марте. Человек, о котором я вам говорил, увез их.
— Он их покупает у вас, а потом выставляет под своим именем? Неужели вы не дорожите ими? Как это понять?
— Так получилось. И теперь он — это я, а я — то, что вы перед собою видите.
Занятый приготовлением кофе, он не смотрел в мою сторону, словно кофе для него был важнее всего.
— И он знаменит, богат? Вы продали себя, — сказала я.
— Он знаменит и, конечно, богат. Только, пожалуйста, не спрашивайте его имени. Вы говорите, что я продал себя. Нет, я продал ему того демона, что сидел во мне…
— Вы продали свой гений, — настаивала я.
— Гений, талант, если я им обладаю, продать нельзя. Просто мне взбрело в голову сыграть шутку. Несколько лет назад он проводил здесь лето с семьей, увидел мои работы и принялся меня обхаживать. Вертелся возле меня, как собачонка возле хозяина, который держит в руках кусок колбасы, просто ходил на задних лапках. Вот я и предложил ему… А он только этого и ждал…