А Борис Ковзан в одном бою два раза таранил самолёты противника.

Однажды он был послан охранять железную дорогу. Неожиданно появились три бомбардировщика. Они тоже держали курс на железную дорогу. Ковзан передал на аэродром по радио сообщение о фашистах и сказал коротко: «Вступаю в бой!»

Он сделал вид, что уходит от железной дороги, и вдруг свечой взмыл вверх, перевернулся в воздухе и звенящей стрелой стал падать на бомбардировщик, идущий посередине.

Фашисты не ожидали такого манёвра и разлетелись в стороны. Тот, что шёл впереди, «огрызнулся» всеми пулемётами, но пули не задели истребитель, а Ковзан, поймав в прицел корпус бомбардировщика, нажал на гашетку своих пулемётов. Прогремела короткая очередь — и пулемёты смолкли.

Лётчик изо всех сил давил на гашетку, но пулемёты молчали.

«Поломка!» — вспыхнуло в голове.

Самолёты стремительно сближались. Ещё несколько мгновений — и они столкнутся. Вспыхнет в небе огненный шар и — конец…

В очень короткий миг Ковзан сообразил, что надо делать. Он слегка потянул на себя рычаг управления — и в то же мгновение его машина вздрогнула от резкого толчка. Он увидел, как от бомбардировщика отвалился хвост, а сам бомбардировщик упал на крыло и круто пошёл к земле.

Однако второй бомбардировщик уже подходил к железной дороге. Ковзан бросил свой истребитель на него.

Ещё один толчок, сильнее первого.

Самолёт Ковзана дёрнуло в сторону и вверх. Мотор как-то странно крякнул и остановился. Левое крыло, надломленное ударом, оторвалось и отлетело в сторону. Ковзан сдвинул прозрачный колпак кабины, перевалился через борт и, отброшенный воздушной струёй от падающего самолёта, рванул кольцо парашюта. Немного погодя он увидел, как далеко внизу, под ногами, врезался в землю второй фашист. Рядом с ним взорвался его истребитель. Третий бомбардировщик удирал с места боя. А со стороны Москвы неслись к железной дороге его, Ковзана, товарищи.